hungarianl (hungarianl) wrote,
hungarianl
hungarianl

Юбилейное ч.2


                              Шекспир и бизнес 

 - Все-таки начало твоей жизни, несмотря на трудности, было до удивления обычным. Все как у всех: училась, влюбилась, вышла замуж, родила детей…

   - … Закончила институт, поставила дипломный спектакль, получила приглашение в театр, начала работать режиссёром.   В будущее я в то время смотрела с большим оптимизмом. Но всё рухнуло в один момент, когда тяжело заболели родители. Пришлось бросить всё, забрать детей и отправляться в Ленинград. Муж уехал работать в Красноярский драматический театр. Так закончились моя беспечная молодость, и началась очень тяжёлая жизнь.

 

 

 

   Вернулась я в Москву только после смерти родителей, но из контекста театра уже как бы окончательно выпала. Устроиться режиссёром стало уже невозможно, а деньги нужны были каждый день. И пришлось работать, буквально, где попало. Список мой не меньше, чем у Горького в повести «В людях». Главным критерием выбора работы стали не только деньги, но и время, чтобы максимально быть с детьми. Я понимала, что у них одно единственное детство, и, если они будут одиноки или несчастливы, то этого не исправить уже никогда. Поэтому, бывали и ночные смены, и подъезды убирала и дома печатала на машинке непрерывно, ( как сейчас помню: 20 коп. страница). И так двенадцать очень тяжёлых лет! Но я понимала, ради кого и ради чего все это, и не чувствовала себя несчастной жертвой.

    К тому времени у нас уже появилась отдельная, довольно большая квартира, и мы смогли позволить себе неслыханную вольность: подарить каждому из детей по котёнку. Эти кошки прожили с нами очень долгую жизнь и умерли совсем недавно.

   Я много занималась образованием детей. Прочла им вслух всего Гайдара, Достоевского, Толстого, Диккенса. И у детей выработалась страсть к чтению, полагаю, на всю жизнь. Я сама подготовила для них курс истории России, и года за два мы прошли его. Они до сих пор не путаются в царских династиях и войнах. Я понимала, что в наше время необходимо учить иностранные языки. Сейчас младшая дочь свободно владеет французским, даже роман написала , училась в Париже, в Сорбонне. У нее отличный английский. Старшая знает английский и итальянский, сын – английский. И дети, и брат получили дневное университетское образование. Вот! Понимаю, что это очень похоже на отчет о проделанной работе, но это все – моя жизнь!

   _- Что ты, Надя! Ты вправе гордиться этим! Кто же усомнится? Ты так билась за нормальное существование, а вернее сказать, нормальную жизнь своей семьи! Я помню, как в начале 90-х годов ты активно ринулась в предпринимательство.

   - Я тогда поняла, что временными заработками больше семью обеспечивать не удастся. Надо было предпринимать какие-то решительные шаги. Дети подросли, они были самостоятельны, ответственны и дисциплинированы. Никаких проблем с ними не было. Кроме того, они были дружны, и на них можно было положиться во многом. И тогда я решила создать фирму.     Назвала ее, конечно, «Шекспир». Сначала мы занимались культурными программами и причем, довольно успешно. Но потом меня «кинули» на 200 тыс. долларов. И надо было их отрабатывать. Пришлось торговать автомобилями. А надо сказать, что создала я фирму вместе со своей подругой. Две порядочные, доверчивые и неискушенные женщины не очень-то вписывались в беспредел 90-х. Но моя бабушка всегда говорила: не знаешь, как поступить, поступай по закону. Поступать по закону оказалось не так уж наивно. Мы платили все налоги, проводили все деньги через банк, и избежали, благодаря этому, всяческих бандитских крыш и наездов.

 Да, честный бизнес не сделал нас богатыми, но зато мы остались живы, и продержались совсем неплохо на плаву всю первую половину 90-х. Потом я занялась профессионально драматургией, а подруга осталась в бизнесе, и дела её до сих пор идут хорошо.

 

                  Пешком по Тверской, с пьесами подмышкой 

   - «Занялась драматургией», это хорошо сказано, но пьесы в столе долго не удержишь, правда? Ты ведь, судя по всему, писать начала рано?

 - И довольно рано поняла, что мне хочется писать именно пьесы. Но осознала себя драматургом поздно. У меня не было комплексов, я не размышляла, талантлива я или нет, ни с кем себя не сравнивала, но мне просто не приходило в голову отнести пьесы в театр.

   Моя проблема в том, что я абсолютно лишена тщеславия. И первая моя пьеса попала в театр случайно. Это был С-Петербургский театр «Эксперимент». Меня пригласили туда на читку пьесы «Мажор». На читке присутствовали: главный режиссёр Виктор Харитонов, его жена – актриса, уборщица, бухгалтер, администратор и рабочие - ремонтники. И еще почему-то человек десять драматургов. Я прочла. Все молчали, а драматурги пьесу раскритиковали. И я уехала абсолютно счастливая. Меня потрясло то, что эти люди собрались выслушать мою пьесу и дослушали до конца. Через год меня снова пригласили в этот театр, но уже на премьеру по этой пьесе. Почему-то в первый мой визит мне даже не намекнули, что её возьмут.

   Спектакль имел успех, и в этом же сезоне театр поставил ещё одну мою пьесу - «Ненормальная». И ее ждал успех. Тем же летом я написала «Овечку». Показала Харитонову и он предложил мне устроить читку для «театральной общественности С-Петербурга». На эту читку в огромное помещение театра собралось уже очень много народу. Слушали трепетно и даже отказались от перерыва. Отнеслись к пьесе с такой нежностью и вниманием, что это окрылило меня. Но главное, выступил один очень известный и уважаемый артист и сказал, примерно следующее: «Знаете, сегодня у меня День рождения, но я отложил запой, чтобы явиться на вашу читку, Вы не имеете права относиться к себе так небрежно! Вы – драматург! Раздайте пьесы по театрам, и через год вас будет знать вся Россия!»

   Так впервые меня назвали драматургом. И я осознала себя, как драматург в одно мгновение. Видимо, просто была к этому готова.

   Это была осень 1994 года. Я вернулась в Москву и решительно закрыла свою фирму «Шекспир». К этому времени у меня уже было написано несколько десятков пьес. Мне распечатали кучу экземпляров – по десять пьес в комплекте. И я отправилась пешком по Тверской, начиная с театра Ермоловой, далее везде, завернув по пути еще и к ТЮЗу. В типовом сопроводительном письме я писала: « Уважаемый господин директор! Мне кажется, что в этот кризисный для театра период, мои пьесы для Вас – находка. Пожалуйста, отнеситесь к ним повнимательнее, они очень выручат Ваш театр!»

   - Т. е. не ты у них просила содействия, а сама предлагала свою помощь! Ты была спасительницей!

- Я предлагала сотрудничество. И мне вскоре позвонили с предложениями из нескольких театров. Один из завлитов, как я говорила, просто включил «денежный станок»: он на ксероксе своего театра распечатывал мои пьесы для провинции и у него их расхватывали как горячие пирожки. В общем, если в ноябре 94-го я еще не знала, как сложится моя судьба, то в 96-м уже состоялось много премьер, и, среди них, две шумные, со скандальными статьями: по «Овечке» и по пьесе «При чужих свечах»

    - Я хорошо помню, что с середины 90-х фамилия Птушкина зазвучала громко. А что произошло с тобой? Ты подумала: «Ну, наконец-то!? Или удивилась: «Что это со мной?»

    - Вот это – «неправдивая история», в которую трудно поверить. Дело в том, что я эмоционально пропустила весь свой успех. Я к этому времени была бесконечно уставшая. Но, благодаря успеху, жизнь моя стала постепенно отлаживаться. Это было чудом - отдать всё свое время только творчеству. Дети выросли. Деньги я зарабатывала теперь только любимым делом. Быт упростился, потому что я смогла себе позволить нанять домработницу и сиделку для брата. И появилась возможность отдыхать. До этого, я не отдыхала лет пятнадцать. Я начала много ездить по миру. Для меня стало привычно возможным сидеть в одиночестве где-нибудь во Франции, Швейцарии или Египте, и работать в полном покое и сосредоточенности.

   - Ты хочешь сказать, что сама себя как Мюнхгаузен вытащила из того состояния за волосы?

   - Да! Но на это ушло десять лет! Вот сейчас я готова радоваться успеху!

                                           

                                 Мадам- драматург или, как это делается
                                

 - Надя! Могла ли ты когда-то пойти по другому пути. У камня со стрелочками повернуть не в ту сторону?

 -Я не помню таких ситуаций, когда у меня случай что-то решал. Хотя были, возможно, упущенные моменты. Во-первых, надо было гораздо раньше развестись с мужем и, во-вторых, гораздо раньше заняться драматургией профессионально. А, может быть, всё и вовремя. Как знать? Но у меня, видишь ли, на редкость неблагоприятно складывались жизненные обстоятельства, и поэтому я довольна, что просто выжила, просто здорова, что во мне много энергии и сил, и азарта, что я среди любимых и любящих.

 В моей жизни хватало поводов и причин, и для депрессий и для того, чтобы спиться, и чтобы сломаться. Но всего этого не произошло.

   - Как ты относишься к выражению « муки творчества»?

     - У меня бывают мгновения ослепительного счастья творчества. Когда мне удаётся освободить целый день и ничто меня не тревожит, и есть полная гарантия, что меня ничто не отвлечёт. Тогда я сажусь за компьютер уже в предвкушении работы. И я пишу, и словно бы, разгоняюсь, всё сильней и сильней. И меня, будто бы несёт по какому-то коридору. Я вообще отключаюсь от реальности и нахожусь только в мире своих фантазий. Но каждый день такое невозможно. Просто потеряешься в том мире. Однажды не вернёшься в реальность.

  - У тебя самой такая драматическая биография! Ты героинь пьес наделяешь своими чертами?

 - Нет, конечно. Я их придумываю. Свой опыт жизненный и эмоциональный, безусловно, вкладываю, но уже сильно переосмысленный.

 - Какая из твоих пьес самая популярная?

 - В разное время по-разному. Но сейчас в России, да и в других странах – «Пизанская башня». Кстати, за рубежом ставятся пьесы, которые у нас идут мало. В Национальном шотландском театре остается самой популярной «Пока она умирала». Премьера по этой же пьесе состоялась и в одном из крупнейших театров Японии «Хаюдзи».

 - Как-то Эдвард Радзинский справедливо заметил: «Существует грустная формула: драматург пишет одну пьесу, режиссер ставит другую, а зритель смотрит третью.» Я слышала, что в Японии у тебя была возможность соединить все эти три составляющие - театр пригласил тебя помочь выпустить спектакль?

  - Да, я пробыла там семнадцать дней – консультировала режиссёра, артистов и художника относительно наших российских реалий. Так что половину времени в Токио я просидела на репетициях. И это было замечательно!  Меня восхитила великолепная организация работы и, конечно, японская дисциплина. Я вообще могла бы пропеть гимн дисциплине, потому что не признаю хаоса и сумбура в работе. Подозреваю, что недисциплинированностью, якобы неотъемлемой от творчества, на самом деле камуфлируются лень, непрофессионализм, нелюбовь и неготовность к работе.

   В театре «Хаюдзи» каждое утро к работе были готовы все. Режиссёра понимали с полуслова. Репетировали три с половиной часа до перерыва, и четыре часа после перерыва. И всё это время режиссёр был внимателен, энергичен, краток и точен. Он не рассказывал баек, якобы навеянных пьесой, не устраивал бесконечные дебаты по разным поводам, как это любят наши режиссёры. Актеры неизменно были сосредоточены и старательны.

В спектакле были заняты две звезды, но никакого особого отношения к ним я не заметила. В обеденный перерыв всем сотрудникам предлагают кофе за счёт театра, а еду они приносят с собой. Я покупала себе традиционное «бэнто», и обедала в компании артистов. Именно за обедом, я отвечала на все их вопросы, комментировала неточности, замеченные во время репетиции. И, если актеры отдыхали сорок минут, то режиссёр - всего минут десять. В остальное время к нему обращались представители разных цехов и он давал им указания. Поскольку все понимали, что они делают, то на каждую позицию тратилось не более 5-10 минут. Никакой нервотрёпки, никаких форс-мажоров, все улыбчивы, любезны и милы друг с другом. Как же я вписалась в японский регламент!

   Премьера прошла с невероятном успехом, и пресса отозвалась о спектакле очень благосклонно. А на банкете после спектакля я преподнесла всем сюрприз, который задумала ещё в Москве. Притащила с собой огромный чемодан продуктов, совершенно неизвестных в Японии. Набор был таков: сало, бастурма, зефир, черемша, солёные огурцы, водка, горчица и классические наши шоколадные конфеты - «мишки» и «трюфели».

   -Вот тут успех был, наверное, не менее шумным?

   - Представляешь? Особенно потрясли японцев сало и зефир. Аналогов ни того, ни другого в Японии нет, и все попробовали это впервые. Мне было безумно приятно отблагодарить моих новых друзей за их гостеприимство. Они ведь каждый вечер водили меня по ресторанчикам и заставили перепробовать кажется всё, что есть в японской кухне. Вот так и я смогла их чем-то приятно удивить. А спектакль «Пока она умирала» идёт в Японии до сих пор.                  

                                    Снимается кино  

 - В этом году твой сценарий фильма «Ненормальная» был номинирован на ТЭФИ. На премию тебя выдвинул Марк Захаров. Я слышала, что, посмотрев картину, он сказал: «В этом фильме нет ни единого выстрела, но я не мог от него оторваться!» Обидно, что премия досталась другому фильму, но мне кажется, что сегодня кино тебя привлекает все-таки больше, чем театр. Причем не только как сценариста. Сколько фильмов ты сняла в качестве режиссера?

 - Три: «Корова», «При чужих свечах» и телефильм «Браво, Лауренсия!». Скоро их увидят. Посмотрим, что будет!       

    Я вообще безумно люблю снимать кино. Слишком долго я шла к этому и наконец-то я могу этим заниматься! Я понимаю кино, как коллективное творчество, где режиссёр - лидер надежной съемочной группы. Мы все – единомышленники. Всегда в начале съемочной смены говорю группе, что именно и как мы сегодня снимаем. Признаюсь, к чему я готова, а что мне пока до конца непонятно. Я прошу сотворчества и иногда помощи. Дисциплина у меня на площадке железная. Каждый занят только своим делом.

   Работала я на всех трёх фильмах практически с одними и теми же людьми. Нам легко дышится, мы много шутим, порой поддразниваем друг друга. Это удивительно, но во время съёмок последнего фильма, почти вся наша группа работала, передвигаясь на роликах. Просто настроение было такое хорошее! Но в то же время, мы ни разу не нарушили сроков, не превысили сметы. Я всегда стараюсь быть одновременно и жёстким лидером и создать демократичную обстановку, в которой слышен голос каждого, и где каждый имеет шансы проявить себя. По-моему, главные качества лидера – справедливость и внимание. И, конечно, необходимость работать больше всех. Последнее было очень трудно, потому что мои товарищи по работе трудились просто отчаянно и страстно!

 - Надя! Все твои киноработы отличает тщательный и динамичный монтаж. А как ты думаешь: жизнь вообще монтажна?

   - Конечно, я так ее и воспринимаю. Необходимо только выстроить свою четкую концепцию. Тогда ненужные куски просто отлетают в корзину! 

   

                                                                                    Елена Тришина

Tags: Публикации
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments