hungarianl (hungarianl) wrote,
hungarianl
hungarianl

Лавочное. Всем верят и всех боятся

           Галина Николаевна – дама интеллигентная. Она продает театральные билеты в маленькой будочке при входе в Перекресток. Альбом с фотографиями, где она в обнимку со знаменитостями, лежит всегда рядом. Самая большая  любовь – Тихонов. Сокрушается, что он болеет сейчас.

 

 

 Года два тому назад очень впечатлилась, когда я безошибочно всех персонажей на фотографиях назвала.

 - Ой! Да вы всех знаете!

 Разведав, что пишу, попросила журналы с публикациями моими, и потом живо обсудила от корки, до корки.

 Каждый раз, завидя меня при входе в магазин, приветственно машет ручкой, и приглашает подойти поближе. Подхожу, беседую, новости узнаю.

   Но боится какое-то неведомое начальство.  Тут как-то складываю тяжелые пакеты с покупками в ячейку камеры хранения, чтобы Коля потом за ними зашел, и слышу:

 - Елена Николаевна! Зачем вы ящик занимаете. Хулиганите?

 - Почему это?

   - А мало же ячеек. Людям не хватает.

 - А мы кто, Галина Николаевна, не люди?

 Задумалась, улыбается растеряно, скорее, по привычке.

 

                               * * *

 

    Встречает нас Маша – почтальонша:

- Вы не водите собаку мимо заборов детских садиков – заведующая ругаться будет. Как выскочит, и штраф выпишет, даже без разговоров.

- А что бродячие собаки стадами здесь ходят - ничего, никто их не штрафует?

 Задумалась, улыбается растеряно, по привычке.

 

                                                   * * *

    Рано утром по квартирам ходила молоденькая девушка с папкой подмышкой, громко объявляла, что в 11 часов собрание пенсионеров и ветеранов на детской площадке. Звонко провозглашала: « Вас ждет много приятных известий! Приходите обязательно!»

 Занимаю позицию у своего окна – детская площадка в поле дальнего зрения. Не услышу, так хоть увижу.

 И тут началось - прямо кадры из «Комиссара», прости, Господи,  как сгоняли людей в гетто. Ковыляя, с палками, с ходунками, потянулся принаряженный народ к детской площадке. Я даже не представляла себе, сколько дряхлых стариков и старушек проживает здесь. Да они и сами, наверное, не подозревали - слепые, хромые, убогие.

У нас под окнами – перевалочный пункт. Отдыхают, ползут дальше. Перелезают через ограду детской площадки, помогая друг другу, чтобы спрямить дорогу. Самые мудрые, хитрые и недоверчивые остались сидеть у нас на лавочке.

   А там собрание начинается, аплодисменты какие-то слышны. Вижу солидного мужчину в белой рубашке с галстуком, картинно размахивающего руками.  Жаль – нет у меня бинокля!

 Минут через 10 возвращается оттуда «молодая» Валентина. Плюется неистово:

   - Лечить! Лечить нас опять надумали!    

 Следом ковыляет маленькая сухонькая Елизавета Андревна, отмахиваясь палкой:  

 - Ой, б…! Я о……ваю! Опять народ дурачат! Что за прибор такой за 11 тысяч? Говорят от всех болезней! И ведь берут же! 

 Прибежала из конторы решительная домоуправша, кто-то догадался позвонить ей:

     - Девушки! Это же аферисты, вы зачем их домой пускаете?

    - А мы думали, нам прибавку к пенсии дадут, или квартиры новые!

   - Да, мы бы вас оповестили заранее, не через чужих людей!

 -  Вон Маслова купила. Идет, идет! Всех лечить теперь будешь?

    - Сама буду!

 - А дочка-то дома? Ты ей позвонила, что средство такое дорогое покупаешь?

- Ни к чему мне, у меня свои деньги были, – заявляет гордо.

        Все задумались…

                             

                                      * * *

 

 Но самый большой страх – когда Рублевку перекрывают – ждут проезда Самого. Я много раз видела эти пробки, сама в них стояла, но непосредственный проезд-пробег моментальный увидела только сейчас. Регулировщики по рации громко предупреждали друг друга о продвижении, наверное, километров за 15, т. е., от самой Москвы. Все машины, автобусы, мотоциклы согнали на обочины. А само шоссе – узкое, его так и не расширяют. А зачем? Начальство тесноты этой не ощущает, прошмыгивает стремительно.

 Какой-то автобус никак не хотел пристраиваться на обочине, регулировщик с каким-то страшным матом, усиленным матюгальником, быстро прогнал его дальше, чтобы глаза не видели.

Народ пеший тоже куда-то по кустам попрятался. Затихло все, даже птички.

 Мы с Гаврюшей гуляли как раз в непосредственной близости, и могли бы стать участниками события - помахать флажками или полаять приветственно. Но, вот незадача – у Гаврюши попка ( пардон!) была не в надлежащем состоянии - он на крапиву неудачно присел, нам домой нужно было – мыться. А тут – монарший проезд. Мы за сосну толстую встали, и оттуда прошмыг этот пронаблюдали. Всего-то полминуты!

 И тут же Рублевка вся заурчала моторами, загудела, двинулась радостно!

 И мы с Гаврюшей тоже радостно домой пошли – мыться!..

    Без всякого страха…

Tags: Горки, Лавочное
Subscribe

  • Колокольчик

    Колокольчиком, мелодичным звонким колокольчиком звучит под окном смех. сейчас выглянешь- а там златовласка- красавица Стройная, голубоглазая нимфа…

  • мимооконное 2

    С диким криком "ааааафигеть!!!" мчится на велосипеде крошечное существо в огромных зеркальных очках, пытающихся зацепиться за ушки.…

  • Странности

    Странноватое это место, скажу я вам. Например, здесь останавливаются настенные часы. Все и всякие. даже подаренные на важном международном конгрессе.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments

  • Колокольчик

    Колокольчиком, мелодичным звонким колокольчиком звучит под окном смех. сейчас выглянешь- а там златовласка- красавица Стройная, голубоглазая нимфа…

  • мимооконное 2

    С диким криком "ааааафигеть!!!" мчится на велосипеде крошечное существо в огромных зеркальных очках, пытающихся зацепиться за ушки.…

  • Странности

    Странноватое это место, скажу я вам. Например, здесь останавливаются настенные часы. Все и всякие. даже подаренные на важном международном конгрессе.…